neurofunk

История нейрофанка — это история текстепа с продолжением. Прошло всего полтора года спустя захвата текстепом танцполов, умов и радиошоу, как его создатели выявили новый вид, который станет еще большим модным музыкальным направлением, чем их первое детище. На смену гудящему, но важному reese-бейслайну пришел заметный, плотный и жирный бас, являющийся главным атрибутом нейрофанка. Термин neurofunk предложил музыкальный критик и обозреватель Саймон Рейнольдс, когда занимался анализом прогрессирующего звучания музыкантов, которые еще вчера создавали подходящий по всем приметам текстеп. Он заметил: саунд в новых композициях стал еще темнее, еще жестче, еще техничнее (индустриальнее). Свои мысли он изложил в большой статье Neurofunk Drum ‘n’ Bass vs. Speed Garage, которая вошла в декабрьский номер 1997 года журнала The Wire — это было первое упоминание о нейрофанке, как о новом поджанре и как о названии к нему. (А не в его книге Energy flash: A journey through rave music and dance culture 1998 года, как принято ошибочно считать, хотя там про нейрофанк тоже есть.) Вышедший номер «приключений в современной музыке» (тогдашний слоган журнала) дал плоды на много лет вперед: во-первых, пресса еще раз подтвердила звание четвертой власти и способность влиять на умы — слово вошло в обиход; а во-вторых, лингвистическая самодеятельность автора статьи привела к небольшому недоумению тех, кто впервые или вообще сталкивается с нейрофанком. Понятно, что при одном уже произношении слова хор ангелов тут не ассоциируется, но и с драм-н-бейсом «нервный фанк» вяжется тоже очень плохо. Не совсем конкретная заумь — за это Рейнольдса очень недолюбливают, в основном, слушатели драм-н-бейса. Первым треком в стиле нейрофанк считается To shape the future Мэтта Куина, aka Optical, изданный на лейбле всемогущего Голди. В нем хоть и улавливаются приметы текстепа, но это уже совсем другой звук — на порядок выше. Здесь словно текстеп исследуют под иным углом: ломанная перкуссия заменила прямошагающий тустеп; жирный бас, ставший заменой мелодии еще давно, уже и не просто худосочный reese-bassline, а живой пульсирующий организм. Несомненно, органика присутствует в нейрофанке: как и в текстепе ударные и басы идут вровень, взаимно дополняя. Если в звуковой панораме текстепа они были параллельны друг другу и, при этом горизонт был виден, а все место занимали звуковые эффекты, то в нейрофанке жужжащие басы (stabs) и ударные плотно занимают эфир, а эффекты просто дополняют картину. To shape the future действительно сформулировал будущее, а его строитель Optical удостоился необходимого внимания. На какое-то время нейрофанк — это даже больше, чем просто поджанр, это звучание драм-н-бейса в целом, его представитель. Совсем скоро Optical объединится с Эдом Рашем и вместе они образуют собственный лейбл Virus Recordings. Само название — дань мрачному футуристизму, присущему нейрофанку. Ed Rush и Optical были и раньше знакомы, но заочно: еще до своего знаменитого альянса они отправляли друг другу восторженные комментарии по поводу новых работ друг друга. Когда они, имевшие опыты музыкальных экспериментов в юности, объединились — объединилась и их общая идея о воссоздании дарккоровского духа начала девяностых и привнести его в современный драм-н-бейс. И, надо сказать, им это удалось :-) Бесчисленное множество релизов, выпущенных на своих и чужих музиздательствах, делают их богами, кумирами и желанными гостями для интервью. Релиз за релизом и сформулированы постулаты нейрофанка. Апогеем первой фазы его развития стал дебютный альбом дуэта — Wormhole. Постскриптумом участия воинов темных сил стали дальнейшие синглы после выхода пластинки в последние годы второго тысячелетия. (Кстати, некоторое время ходила легенда, мол, нервозность фанка от наступления новых времен, смены целых четырех цифр и, конечно же, от огромной озабоченности «Ошибкой 2000 года», которая была фикцией.) Особенно интересным остается сэт ребят на Radio 1, состоящий на половину из их работ. Близилась вторая